Рушклион Леон

тфила

Шахарит

Храм разрушен. Вытурен Рим в тираж.
Подточу графитовый карандаш.
Буквы лягут криво на мятый лист,
возмутится дождь записной статист.
Ты шепнёшь спросонья - Сошёл с ума,
по стишкам твоим тюрьма да сума.
Запах глины стойкий с ашдодских дюн,
очевидно, Йахве зашёл в бодун.
Ну а мне привычная боль в ребро
слева сверху. Это не эпилог –
нам с тобой ещё поднимать парней.
Закартавит ветер (неуж еврей),
как и мы упрямый и кочевой.
Только мы осели и ничего.
Хоть точнее будет - взошли домой.
Утром воздух станет от дюн рудой.
Он слепил нас видно с похожих глин –
Амен снам твоим и утрам аминь.


Минха

Малый в школе, старший не позвонил.
Странный цвет у выцветших тут чернил,
В жизни той чернила имели вкус:
под лучок и Дружбу, скорее, дуст,
чем букет какого-то там вина.
Впрочем, так уж юность облачена.
Мы с тобою выпьем на брудершафт.
Ты тогда вязала мне тёплый шарф.
В этой жизни шарфики не носил.
Скоро к мясу нам подадут гарнир.
Ресторан бухарский (самса, шашлык),
узкий столик, губы к губам впритык.
Интересно, был бы гремучий сад,
Убежали б вместе, как жизнь назад…
Море в волнах, мальчик-официант
Счёт приносит, как Михаэля грант.
Молоко и мёд, чернота маслин –
Амен дням твоим и губам аминь.

Маарив

На границе марта и февраля
не копайся в прожитом без меня -
тетрадрахмы ищущий средь монет,
очень редко думает о цене.
Нашей эры всуе тридцатый год
Храм стоит. И с Ромулом Рем живёт.
Приравняла дважды меня к богам,
не спеша губам твоим присягал.
И когда казалось всему каюк,
шма своим стелила постель в раю.
По асфальту ливнями молотьба,
наплевать, что скажет, судя, толпа:
прихожанам лестного бога Like
не доверю нашего Чарли лай.
Он мостится тихо заснуть у ног,
Сыновья по yesам. Поспи, мой бог.
Отдых лучший способ разбавить сплин.
Амен снам твоим и ночам аминь.
.....

Тфила - молитва.
Шахарит, минха, маарив - утренняя, дневная, вечерняя.


ссылка для блога: http://clubrifma.ru/stihi/460384