Юзефпольская-Цилосани София

Прощание с Грузией

Прощание с Грузией

Эта страна, в которой море купается в меде,
меня никогда не отпустит.
Эта страна ворует из сердца для гор своих камень.
В этой стране живут самые добрые дети-люди,
и считают себя древнее
всех мировых пустынь, а в глазах их сияет подземный пламень.

Небо льет свою синь на эту страну из огромной лоханки.
И оглушают тучи певучую пустошь.
Каждый шофер такси наизусть здесь лупасит Пушкина
всем туристам, посещающим его баньки.

Каждый день я по этой стране хожу, как по небу,
не замечая ни бань, ни туристов.
Каждый день понимаю, что сколько бы ни было версий,
эта и есть та страна, где подается бессмертный персик
в этот последний закат красоты - в мировой и серебряный студень.

Бог за ней наблюдает в лорнетку из перламутра. Невидимы званные гости.
Гаргантюанский святитель - природа, свои потирает ручонки.
И Горгоны косматые кудри летят над тобой, прикрывая горе долу очи.
МузЫку здесь делают даже прозрачные кости.

Брось любую из них, и взрастут апельсины, поэмы, хурма и ленивый мечтатель.
Загудят в плодородия рог - как из самых неведомых недр Дионисьих.
О, мой Персик Персея, я буду писать тебе письма!
Ты читать их не будешь... Лишь зверю - лафа здесь.
Лишь зверь - безотчетно здесь счастлив.
Знаю. Знаю, любимый. Я тоже была им с тобою. Я тоже - была.

Стрекозиная прорезь

Там, где небо встречалось с землею, в коробочке аэропорта,
где над аркою входа 'Тбилиси, тот город, что любит' - реклама,
где чистилище стекол застыло огнем, и как римлян когорта,
в отраженьях дремучих камней, вязнут здания в тени арканной
лоз для дикого солнца, разложены в ладанки царского сана,
в винограды - все розы, и сужен в иероглиф Египет,
в каждой трещине он семенами Изиды морочит и гибнет,
там где встреча земного сознания с небом еврейским:

стрекозиная прорезь на небе, козлиные ножки,
самокрутка -
все прочее: свернуто в свиток, как пост-Соломонова Песня,
с древних пор не растило вино, не любило египетских кошек,
как шмелиные соты - весь мир ему, небу - был липок. Попробуй - разденься!

А Иосиф в Египте потел, соблазнившись земли цвето-точьем,
многоцветным плащом, чтобы снова и снова свои свето-чтенья
в знак о хлебе насущном осмыслить, всем снам своего фараонья
открывать, о невидимом мире, без идолов, вязью иного свеченья
Cлова. Скоро и мы улетаем, на днях, на цветных, на осенних,
с нашей кошкой египетской, в маленький мир, весь из сотовых вотчин,
по дорогам небесным, как злаки, что падают в патину, в щели,
в стрекозиную прорезь крыла, и медовая патока детства,
нас проводит: где небо встречалось с землею, ее возневестив.


ссылка для блога: http://clubrifma.ru/stihi/446982